«Заразили водоемы бактериями сибирской язвы» СССР чуть не стал жертвой страшной биологической атаки. Кто готовил это нападение?

«Лента.ру» совместно с Национальным центром исторической памяти при Президенте Российской Федерации продолжает цикл материалов «Без срока давности», посвященный преступлениям нацистов и пособников Гитлера. Среди последних были японские военные и ученые, которые готовили бактериологическую войну во время Второй мировой — и не смогли избежать наказания. 25-30 декабря 1949 года в Хабаровске прошел судебный процесс, в ходе которого 12 человек признались в тяжелейших преступлениях: они намеренно заражали подопытных пленных смертельными бактериями, проводили бесчеловечные опыты и готовились отравить на территории СССР реки и озера. Но советское правосудие смогло привлечь к ответственности далеко не всех авторов этого жуткого плана — по воле американских союзников.

Японский генерал Отодзо Ямада неспешно прогуливался по очищенным от снега дорожкам лагеря № 48. Несмотря на раннюю весну, было еще морозно, но бывший командующий Квантунской армией даже не думал покрыть голову. Все его мысли были заняты недавним трибуналом в Хабаровске: советское правосудие оценило преступления, совершенные Ямадой, в 25 лет лишения свободы. Военачальнику еще повезло, что в СССР незадолго до этого отменили смертную казнь. «Как жить дальше?» — задавался вопросом Ямада.

Невдалеке вдруг показался силуэт фельдмаршала вермахта Фридриха Паулюса. Заметив его, Ямада резко сменил направление: общаться с немцами, своими недавними союзниками, японцы не любили.

Лагерь для бывших вершителей судеб — иностранных генералов и командующих, попавших в советский плен и приговоренных советскими судами, — располагался в селе Чернцы Ивановской области

Режим их содержания под стражей разительно отличался от общего. Генералы освобождались от обязательных работ, играли в шахматы и бильярд, музицировали, занимались спортом и писали картины. Их хорошо кормили. Осужденным разрешали носить мундир — правда, без знаков отличия.

«Японцы отличались восточной выдержкой, — вспоминала дочь начальника медчасти Татьяна Мотова, работавшая в лагере медсестрой. — Хлебу японцы предпочитали рис и ели его палочками. Рыбу любили больше, чем мясо».

Генерал Ямада пробыл в Чернцах всего несколько месяцев: уже летом 1950 года советские власти выдали его Китаю, где ему пришлось ответить за преступления, совершенные на территории этой страны. Бывший командующий Квантунской армией на несколько лет попал в местную тюрьму.

«Через фабрику смерти было пропущено не менее 3000 человек»

Ряд военных преступников из Японии понесли наказание по итогам Токийского процесса, который шел с 3 мая 1946 года по 12 ноября 1948 года. Однако Международный военный трибунал для Дальнего Востока осудил не всех, кто того заслуживал. Правосудия избежали японские военнослужащие, ответственные за подготовку бактериологической войны против СССР и Китая.

Еще в августе 1945 года американцы создали специальную поисковую группу, которой было поручено выявить среди японских военнопленных тех, кто обладает научной и технологической информацией о бактериологических исследованиях. Такие действительно нашлись. На допросах, однако, они в один голос утверждали, что занимались исключительно вопросами бактериологической защиты самой японской армии.

Расследование возобновилось в 1946-м, когда в руки американцев угодил Сиро Исии — руководитель отряда 731 и главный идеолог разработки бактериологического оружия

Впоследствии в СССР подозревали, что американцы вывели Исии из-под обвинений, чтобы использовать его опыт в собственных разработках. Иммунитет от преследования получили и многие другие японские военнослужащие, показавшиеся полезными штабу главнокомандующего оккупационными войсками союзников Дугласа Макартура.

Фильтрация японских военнопленных усиленно шла и на советской территории, где также искали причастных к разработкам бактериологического оружия. Еще в период подготовки к Токийскому процессу были допрошены генерал-майор Киоси Кавасима и майор медицинской службы Томио Карасава. Они дали подробные показания о структуре, численности и деятельности отряда 731 — и о его опытах над живыми людьми.

Выяснилось, что на специальных полигонах в Маньчжурии жертв привязывали к железным столбам, после чего на них испытывали действие различных бактериологических снарядов. Их сбрасывали с самолетов или взрывали на земле.

С 1940 по 1945 год через эту фабрику смерти было пропущено не менее 3000 человек, уничтоженных путем заражения смертоносными бактериями

Генерал-майор признал, что жертвами бесчеловечных экспериментов становились не только китайцы, но и русские, и монголы, и представители других национальностей. Кавасима раскрыл сведения о полученных японцами результатах в области изучения иммунитета человеческого организма, повышения эффективности противочумной и сыпнотифозной вакцин. Не менее важными оказались показания Карасавы, который, помимо прочего, сообщил об основных направлениях и методах деятельности отряда.

Японцев не смущало то, что они грубо нарушали Женевский протокол 1925 года, запрещавший химическое и бактериологическое оружие. Во время нападения на Монголию в 1939-м специальный отряд заразил воды реки Халхин-Гол бактериями кишечных заболеваний. Летом 1940 года в Китае специальная экспедиция во главе с генералом Сиро Исии заразила чумными блохами территорию в районе Нимбо. Все это было снято на пленку и затем использовалось японцами в учебных целях.

Собранные советскими следователями материалы были отправлены в Токио и предъявлены главному обвинителю на процессе Джозефу Кинану

Кинан захотел использовать их в суде, а самих фигурантов попросил доставить в трибунал для дачи свидетельских показаний. Советская делегация попыталась реализовать эту инициативу. Так, обвинитель от СССР Александр Васильев 29 октября 1946 года направил в Москву запрос о возможности конвоирования Кавасимы и Карасавы в Японию.

Вскоре, впрочем, настроения американцев разительно переменились. Заместитель Кинана заявил Васильеву, что приобщить материалы к процессу не выйдет — якобы невозможно доказать, что о разработке бактериологического оружия знали вожди Японской империи, дела которых рассматривал трибунал.

Советско-американские отношения стремительно ухудшались — начиналась холодная война

Разумеется, это не могло не сказаться на позициях двух стран относительно японской бактериологической программы. Нараставшие разногласия, помноженные на отказ США от выдачи СССР командира отряда 731 Исии, подтолкнули советское руководство провести отдельный суд для рассмотрения преступлений, совершенных японскими военными.

«Нам говорили колоть выше — советский солдат высок ростом»

Инициатива организации Хабаровского процесса принадлежала Министерству внутренних дел СССР. Глава ведомства Круглов обратился в МИД, и руководитель советской дипломатии Андрей Вышинский ответил принципиальным согласием, предложив сначала завершить предварительное следствие.

30 сентября 1949 года Иосиф Сталин получил секретное письмо от Круглова и замминистра иностранных дел Андрея Громыко. Они отмечали, что «имеющиеся в распоряжении следственных органов МВД СССР материалы дают достаточные основания для проведения открытого судебного процесса над руководителями "противоэпидемического отряда № 731"». После принятия положительного решения на высшем уровне сотрудники МВД занялись организацией процесса.

Допросы японских военнопленных начались в конце октября 1949 года

На них обязательно присутствовал представитель вызванной из Москвы группы ученых-микробиологов. Советские специалисты отмечали, что в своих бактериологических исследованиях японцы продвинулись весьма далеко.

В ходе допросов удалось собрать доказательства того, что после оккупации Маньчжурии японцы создали на ее территории два совершенно секретных формирования Квантунской армии. Они занимались опытами с бактериями сибирской язвы, холеры, чумы и других тяжелых заболеваний — чтобы затем использовать эти разработки на территории СССР. Подразделениям дали кодовые названия — «отряд 100» и «отряд 731».

Исследования обоих отрядов включали опыты над живыми людьми, в том числе советскими военнопленными, что неизбежно приводило к их гибели

Пленных заражали бациллами через пищу, отмораживали им конечности, умерщвляли в барокамерах. И хотя на войну с СССР Япония так и не решилась, она применила бактериологическое оружие во время боевых действий в Китае.

Обвинительное заключение на Хабаровском процессе в итоге включало разделы «Преступные опыты над живыми людьми», «Применение бактериологического оружия в войне против Китая», «Активизация подготовки бактериологической войны против СССР» и «Персональная ответственность обвиняемых».

Например, было доказано, что генерал Ямада, в июле 1944-го ставший командующим Квантунской армией, лично руководил деятельностью отряда 100 и отряда 731. Он поощрял массовые убийства подопытных людей и торопил подчиненных бактериологов.

Ямаде казалось, что полноценные бои против Красной армии начнутся со дня на день, и он хотел иметь в рукаве дьявольский козырь биологического оружия

Бывший начальник санитарного управления Квантунской армии Рюдзи Кадзицука снабжал отряд 731 всем необходимым для работы лабораторий. Он знал о преступлениях против пленных и полностью одобрял их. Уже упомянутый генерал Кавасима на посту начальника производственного отдела отряда 731 участвовал в боевом применении биологического оружия в центральном Китае. Он не только контролировал процессы выращивания бактерий, но и не боялся замарать руки кровью: лично участвовал в заражении смертельными болезнями заключенных в тюрьме, организованной при отряде.

Один из его подчиненных, Масао Оноуэ, начальник филиала 643 отряда 731, признался, что занимался массовым выращиванием блох и разведением грызунов для их последующего применения как средства бактериологической войны.

Генерал-лейтенант Такаацу Такахаси, начальник ветеринарной службы Квантунской армии, организовал производство бактерий в отряде 100, который лично курировал. На допросе во время Хабаровского процесса он признался, что в случае войны с СССР его подразделение должно было «заразить эпидемическими заболеваниями весь скот провинции и распустить его в сторону действия советских войск». Такахаси признал себя ответственным за опыты, которые отряд 100 проводил над пленными.

Сотрудник отряда 100 Кадзуо Митомо на суде в Хабаровске признался, что умертвил двух советских военнопленных «путем подмешивания яда в пищу»

Митомо таким образом выполнял приказ. Именно на него была возложена обязанность лишать жизни тех людей, кого считали непригодными для экспериментов, а затем утилизировать их трупы. Он же пролил свет на экспедицию отряда 100 в район Трехречья, область во Внутренней Монголии на севере Китая.

«Целью этих маневров являлось изучение, а также применение бактерий сапа и сибирской язвы в диверсионных целях против СССР, — говорил он. — Экспедиция произвела заражение воды в реке Дэрбул бактериями сапа».

Стоячие водоемы наша экспедиция заразила бактериями сибирской язвы

Другой сотрудник отряда 100 Дзэнсаку Хирадзакура проводил разведку на границе с СССР, чтобы разработать наиболее эффективные способы использования биологического оружия. Он также участвовал в отравлении водоемов. Подполковник Тосихидэ Ниси лично заражал китайских и советских граждан бактериями, а при приближении Красной армии приказал сжечь помещения отряда, оборудование и документы. Подобные обвинения вменялись и остальным фигурантам.

«Нам говорили, что советский солдат высок ростом и поэтому надо учиться колоть выше», — раскрывал вводивший пленным отраву обвиняемый Юджи Курусима.

«Они были лишь пособниками в преступном деле»

Первое заседание Хабаровского процесса открылось в Доме офицеров Советской армии 25 декабря 1949 года.

С циничным хладнокровием рассказывают японские преступники о том, как они производили специальные «исследования», выращивали бактерии чумы, холеры, газовой гангрены, тифа, сибирской язвы, разрабатывали особые виды вооружения, готовили кадры для ведения бактериологической войны

Военный трибунал Приморского округа рассматривал дело в течение шести дней. Председательствовал генерал-майор юстиции Дмитрий Чертков. Суд был открытым. В ходе процесса были заслушаны показания подсудимых и свидетелей, заключение экспертизы, речи государственного обвинителя и защитников. Главным медицинским экспертом в Хабаровске выступил вице-президент Академии медицинских наук СССР Николай Жуков-Вережников.

Преступления возглавлявшего бактериологическую программу генерала Исии разбирали заочно

«Сиро Исии информировал меня о полной готовности отряда № 731 к бактериологическому нападению, — рассказывал допрошенный в качестве свидетеля бывший начальник отдела кадров Квантунской армии, полковник Тадаси Тамура. — Он сказал, что, как только начнется война, эти громадные массы смертоносных бактерий будут обрушены на головы противника».

Другой свидетель, санитар отряда 731 Фуруичи, вспомнил, как Исии распорядился испечь 3000 булочек, которые были заражены тифом и выданы китайским военнопленным. Затем по приказу этого изверга было изготовлено печенье, тоже зараженное бактериями. Фуруичи раскрыл, что сотрудники отряда 731 заражали пленных женщин сифилисом для изучения средств, предохраняющих от этой болезни.

Как писала в те дни китайская газета «Женьминь жибао», Хабаровский процесс «является мероприятием, направленным на защиту Дальнего Востока и на обеспечение прочного мира во всем мире». Американские СМИ, напротив, особого интереса к трибуналу в Хабаровске не проявили.

Мы, китайский народ, переживший восемь тяжелых лет войны с японцами, одобряем этот справедливый акт со стороны нашего великого дружественного соседа Советского Союза

Никто из подсудимых не рискнул заявить о своей невиновности. В своем последнем слове они признали ответственность за преступления (только обвиняемый Сато сделал это частично) и раскаялись в содеянном. Например, Кадзицука назвал позором тот факт, что он, врач, «вместо того, чтобы выполнять свой священный долг перед людьми, пошел по пути подготовки к бактериологической войне, где микробы используются в качестве оружия».

Удалось ли японцам разжалобить тех, от кого зависел вердикт, мы никогда не узнаем

«Те злодеяния, которые совершались этими человеконенавистниками из секретных бактериологических формирований японской армии, воистину не имеют себе равных, — отмечал в своей речи государственный обвинитель Лев Смирнов. — Мучительные убийства тысяч людей должны были подготовить убийства миллионов. Безжалостные опыты над живыми людьми должны были предшествовать эпидемиям черной смерти и холеры».

Во время речи Смирнова никто из обвиняемых не поднял головы, и в зале стояла звенящая тишина. Поскольку все подсудимые совершили тягчайшие преступления и заслужили суровое наказание, государственное обвинение в лице Смирнова предложило применить к ним наказание в соответствии со статьей 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников».

Военный трибунал Приморского военного округа приговорил Ямаду, Кадзицуку, Такахаси и Кавасиму к 25 годам исправительно-трудовых лагерей

Карасава и Сато получили по 20 лет, Ниси — 18 лет. Избавлявшийся от трупов Митомо — 15 лет, а выращивавший крыс и блох Оноуэ — 12 лет. Хирадзакура, Курусима и Кикучи были осуждены на 10 лет, 3 и 2 года заключения соответственно.

Умерших заключенных хоронили на сельском кладбище Чернцов. В 1951 году ушел из жизни генерал-лейтенант Такахаси, пять лет спустя — майор Карасава.

Полностью отсидеть свое успели те, кто был осужден на небольшие сроки. А дожившие до 13 декабря 1956 года попали под действие Указа Президиума Верховного Совета СССР об амнистии осужденных в СССР японских граждан. Вскоре их депортировали на родину. Об их освобождении делегации двух стран отдельно договорились, когда осенью 1956-го подписывали договор о возобновлении дипломатических отношений.

Хабаровский процесс стал последним из судов над преступниками Второй мировой войны. Он впервые раскрыл миру информацию о некоторых из самых страшных и бесчеловечных экспериментов в истории. Трибунал и сам стал историческим В том числе благодаря материалам и приговору Хабаровского процесса в 1972 году была подписана Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении (Конвенция о запрещении биологического оружия), а в 1993-м — Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и его уничтожении (Конвенция о запрещении химического оружия).

К чему еще привел Хабаровский процесс?