«Это был год Чернобыля» Русские подводники предотвратили катастрофу, грозившую уничтожить полмира. Как это было?
<h1>«Это был год Чернобыля» Русские подводники предотвратили катастрофу, грозившую уничтожить полмира. Как это было?</h1>
<p>40 лет назад, 3 октября 1986 года, когда мир еще не оправился от Чернобыля, Атлантику едва не накрыло радиоактивное дежа-вю. В Саргассовом море на советской атомной подлодке К-219, вооруженной баллистическими ракетами с ядерными боеголовками, случился взрыв. Трое суток экипаж бился не на жизнь, а на смерть с огнем, водой и едким токсичным дымом, пытаясь удержать субмарину на плаву. Матрос Преминин ценой собственной жизни заглушил реакторы, предотвратив ядерную катастрофу в Атлантике. Выживших моряков дома ждали не награды, а допросы и разбирательства. «Лента.ру» рассказывает историю о роковой роли мелочей, о силе простых моряков и о неблагодарности системы.</p>
<h2>«Чернобыль в центре Гольфстрима»</h2>
<p>Ранним утром 3 октября 1986 года гидроакустики американской атомной подлодки USS Augusta зафиксировали мощный подводный взрыв. Координаты указывали на район Бермуд, где находилась советская атомная подлодка К-219 (по классификации НАТО — «Янки-1»).</p>
<p>Американские военные быстро поняли: советская лодка получила тяжелые повреждения и борется с пожаром и затоплением. Они давно наблюдали за этим старым атомным крейсером, который называли «убийцей американских городов». И они знали, что будет, если на нем что-то пойдет не так.</p>
<p>На борту К-219 — два реактора и 16 ракет с ядерными боеголовками. Если бы реакторы перегрелись и произошла тяжелая ядерная авария, радиоактивное загрязнение могло попасть в Гольфстрим и распространиться по всей Атлантике.</p>
<p>«Загрязнение от К-219 просто уничтожит побережье. Тот же русский Чернобыль, только в самом центре Гольфстрима!» — писал позже Питер Хухтхаузен, бывший военно-морской атташе США в Москве, реконструировавший события в книге «Враждебные воды».</p>
<p>А если взорвутся ракеты вместе с ядерной начинкой? А если все и сразу? Нужно проследить историю трагедии, чтобы понять, с чего все началось и как близок тогда был мир к ядерной катастрофе.</p>
<h2>«Зайти за угол»</h2>
<p>4 сентября 1986 года. Атомная подводная лодка К-219 вышла с базы Северного флота в Гаджиево. Она должна была, как говорят моряки, «зайти за угол», то есть обогнуть Скандинавию и прибыть в Западную Атлантику. Там ей предстояло провести три месяца в автономном плавании, выполняя боевое патрулирование.</p>
<p>Штурман крейсера в интервью для документального фильма «К-219: Последний поход» вспоминал:</p>
<p>Атомные лодки несли колоссальный заряд, больше 300 Хиросим. Это страшная сила!</p>
<p>Для К-219 это была тринадцатая боевая служба — последняя в ее истории.</p>
<p>С самого начала все шло не по плану. По словам одного из членов экипажа, подготовка к походу проходила как никогда сумбурно. Перед походом экипаж серьезно перетряхнули: заменили 12 из 32 офицеров и 12 из 38 мичманов. Многие пришли с однотипной К-241. Это была похожая, но все же чужая для них лодка. Кроме того, перед самым отплытием «по семейным обстоятельствам» отказался выйти в море штатный боцман, а новый принял пост всего за два часа до отплытия. Тем не менее экипаж подобрался первоклассный, и дело совсем не в людях.</p>
<p>Лодка была небезупречна, и высшее командование знало о ее технических проблемах. Контрольное плавание показало, что не все в порядке с шестой ракетной шахтой — через ее негерметичную крышку поступала забортная вода. В итоге комиссия решила: ничего страшного. Лодка к походу готова. А когда сотрудник особого отдела К-219 Валерий Пшеничный представил начальству список технических неисправностей, ему сказали, что он занимается не своими вопросами, и без него разберутся.</p>
<p>Флоту позарез нужны были ракетоносцы у берегов вероятного противника. Несмотря на предстоящий саммит Горбачева и Рейгана, холодная война не закончилась, и американским ракетам в Европе нужно было дать ответ. Выход разрешили, махнув рукой на неисправности. Мол, если что — матросы лодку в море починят.</p>
<p>И ведь живы еще были в памяти прошлые трагедии — К-19 и К-129. Там тоже все начиналось с «мелочей», но закончилось плохо.</p>
<p>В 1961 году на подводной лодке К-19 из-за мелких технических неисправностей вышла из строя система охлаждения реактора (тогда аварию предотвратили ценой жизней 8 человек).</p>
<p>В 1968 году лодка К-129 затонула в Тихом океане вместе со всем экипажем из 98 человек.</p>
<p>В 1972 году в результате объемного пожара на К-19 погибло 28 человек.</p>
<p>К-219 вошла в состав флота в 1972 году, а уже в 1973-м пережила аварию с ракетной шахтой № 15. После ремонта лодка продолжила службу, пока спустя 13 лет новая течь не привела к катастрофе.</p>
<p>Так что решили: пусть лодка сплавает в последний раз, а после ее спишут. Для экипажа действовало одно армейское правило: приказы не обсуждаются.</p>
<h2>Ад в четвертом отсеке</h2>
<p>1 октября 1986 года. К-219 прибыла в заданный район — Саргассово море. Первые недели плавания прошли относительно спокойно. Но только внешне.</p>
<p>По данным ресурса Deepstorm, еще во время контрольного плавания перед походом на лодке отключили сигнализацию о поступлении воды в шахту. Вскоре после погружения в Баренцевом море матросы обнаружили воду в шестой ракетной шахте. Не объявляя тревоги, воду откачивали из шахты вручную. По словам командира К-219 Игоря Британова, они это делали до тех пор, пока не пошел необратимый процесс.</p>
<p>У К‑219 десять отсеков, два из них — ракетные, в которых находилось шестнадцать ракетных шахт. Изначально шестая ракетная шахта четвертого отсека стала ахиллесовой пятой лодки.</p>
<p>Течь была критична сама по себе — она не только нарушала расчетное давление и угрожала герметичности шахты, но и вступала в опасную реакцию с компонентами ракетного топлива, провоцируя выброс ядовитых паров и риск взрыва.</p>
<p>Хрупкое равновесие держалось до 3 октября. Во время маневра забортная вода под давлением хлынула в шестую шахту и повредила баки ракеты. Тетраоксид азота — агрессивный и смертельно ядовитый окислитель — начал вытекать из поврежденного бака и смешиваться с водой. Повалил едкий буро-коричневый дым, разъедавший глаза и легкие.</p>
<p>Наконец на лодке объявили тревогу. Командир Игорь Британов приказал: «Все вон из отсека». В четвертом отсеке, где располагалась столовая, находились более 50 человек. Моряки бежали, бросая еду и понимая: если грянет взрыв, они все погибнут. Счет шел на минуты.</p>
<p>Окислитель смешался с горючим — гептилом, что привело к мощнейшему взрыву, который и зафиксировали американские акустики.</p>
<p>К-219 начала стремительно погружаться — с 40 метров она провалилась почти на предельную для себя глубину — примерно до 300 метров.</p>
<p>Смотрю на глубиномер, вижу, что стрелка идет вниз... Я понимаю, что если она не остановится — то это конец</p>
<p>Если не остановить падение, давление раздавит подлодку как скорлупу. Вместе с людьми, вместе с реакторами и ракетами.</p>
<h2>«Мы ж не на войне были»</h2>
<p>К счастью, экипажу удалось запустить аварийную систему продувания балластных цистерн. Благодаря слаженным усилиям командира Британова и механика Капитульского лодка вынырнула на поверхность.</p>
<p>Первые жертвы появились почти сразу: трое моряков погибли от отравления ядовитыми парами. Матросы Харченко и Смаглюк не успели надеть противогазы, а командир боевой части Петрачков противогаз надел, но из-за бороды была нарушена его герметичность. По другой версии, он снял противогаз, чтобы сообщить по рации об эвакуации.</p>
<p>Еще 14 человек получили тяжелые ожоги и сильное отравление. Судовой врач лейтенант Кочергин отдал свой противогаз раненым и тоже наглотался газа, но продолжал работать, пока не потерял сознание. Он чудом остался жив, и именно благодаря ему число жертв в первые минуты аварии свелось к минимуму.</p>
<p>Позже специалисты оценивали ситуацию как критическую: еще одна ошибка могла привести к гибели всего экипажа. Командование действовало в ситуации, не прописанной в инструкциях, и в общем-то сделало невозможное.</p>
<p>Однако в Москве действия экипажа подвигом не сочли: началось расследование, командование стало искать виновных в аварии.</p>
<p>Мы ж не на войне были. Мы выполняли определенные боевые задачи, но это не значит, что мы должны были утонуть</p>
<h2>«Серега, ты один остался?»</h2>
<p>К исходу 3 октября пожар в четвертом отсеке так и не удалось потушить, но лодка держалась на поверхности. И тут из-за потери питания нарушилось охлаждение реакторов. Температура теплоносителя начала быстро расти.</p>
<p>Он быстро перегрелся, угрожая расплавлением активной зоны. Автоматика не работала. Чтобы заглушить реактор, требовалось опустить его решетки вручную. Температура в реакторном отсеке превышала 70 градусов, он был сильно загазован ядовитыми парами. Но если кто-то не сунется в это полымя — жертвами станут не только сто с лишним человек экипажа, но и, возможно, миллионы мирных людей.</p>
<p>Это был год Чернобыля. Из-за этого Чернобыль тоже взлетел. Все это знали и понимали</p>
<p>Рискнуть вызвались старший лейтенант Николай Беликов и матрос Сергей Преминин. Они облачились в прорезиненные костюмы, надели противогазы.</p>
<p>Решетки опускали вручную, крутя метровую рукоятку — она как ручка от мясорубки, только огромная. Старлей и матрос крутили ручку на равных, сменяя друг друга. Это была тяжелая работа.</p>
<p>Беликов и Преминин работали по очереди и смогли опустить три из четырех решеток первого реактора. Затем Беликов потерял сознание от жары и отравления. Его вытащили товарищи.</p>
<p>Беликов вырубился. Страшно было на него смотреть: глаза красные, выкатились из глазниц, лицо безжизненное, белое. Серега [Преминин] сидел возле, наклонившись над командиром</p>
<p>Преминин вернулся в реакторный отсек один и довел работу до конца, опустив четвертую решетку. После этого ему пришлось снова войти в отсек, чтобы заглушить второй реактор.</p>
<p>«Преминин подошел, говорит: "Командир, надо идти?" Я говорю: "Серега, ты один?" Он говорит: "Больше патронов нет, осталось два патрона к противогазу"», — вспоминал Геннадий Капитульский. Два патрона — запас примерно на час с небольшим в отравленной атмосфере.</p>
<p>Сергей Преминин вошел в раскаленный отсек. Выбиваясь из сил, он опустил стержни. Реакторы были заглушены, о чем он сообщил командиру. Но когда он попытался выйти, дверь заклинило из-за перепада температур. Он оказался заперт в преисподней.</p>
<p>Товарищи слышали, как он стучал гаечным ключом и кричал: «Я жив, жив, жив…» Они пытались открыть дверь ломами, но безуспешно. Преминин разговаривал с ними, ему становилось все хуже и хуже. Его просили беречь кислород и не разговаривать, экономить силы. О том, что жив, сигнализировать стуком. Он перестал говорить. Потом и стук прекратился.</p>
<p>После долгой паузы из-за заклинившей двери раздался громкий всхлип. А затем наступила тишина. В этот день мир был спасен, но русский матрос погиб. Ему было 20 лет.</p>
<h2>Командир покидает корабль последним</h2>
<p>4 октября ТАСС разместил скупую заметку об аварии, где говорилось о трех погибших вместо четырех. Еще до публикации Горбачев распорядился официально уведомить американскую сторону об аварии. Для советской власти это был шаг вперед по сравнению с Чернобылем.</p>
<p>По легенде, когда Рейган узнал об этом, он воскликнул: «Господи, чем мы можем помочь этим беднягам?» Но людям на К-219 от этого было ни холодно, ни жарко.</p>
<p>В час ночи 4 октября основной экипаж — 115 человек — эвакуировали. Остались шесть офицеров и командир Британов. Подошли американские суда, предлагали помощь.</p>
<p>Когда открыли люк — а там корабли иностранные, я говорю: так, задраивай люк. Раз иностранные корабли — значит, выходить не будем</p>
<p>Дело вовсе не в гордыне. В разгар холодной войны принимать помощь от американских военных было крайне рискованно. Советские моряки опасались, что поврежденная стратегическая лодка окажется у американцев.</p>
<p>Вечером 4 октября на лодку вернулись десять человек аварийной партии, чтобы оценить обстановку, выровнять судно, подготовить его к буксировке.</p>
<p>5 октября в шесть часов вечера теплоход «Красногвардейск» взял К-219 на буксир. Планировалось дотянуть подлодку до родного порта Гаджиево. Судно тянуло подлодку со скоростью пять километров в час.</p>
<p>Можно полгода, а то и год было тащить ее туда к нам на север</p>
<p>Но развязка случилась скоро. Через двенадцать часов пути, в районе Бермуд, буксировочный трос оборвался. Британов приказал эвакуировать оставшийся экипаж — аварийную партию. Он остался на лодке один.</p>
<p>В Москве сочли, что он намерен пойти на дно вместе с К-219, чтобы получить звание Героя Советского Союза посмертно. Но Британов мыслил иначе: судно без экипажа автоматически становится трофеем. Пока он оставался на борту, американцы не могли просто объявить лодку своей добычей или беспрепятственно на нее подняться.</p>
<p>6 октября, ближе к одиннадцати утра, стало ясно, что лодка бесповоротно тонет. Через две минуты после того, как Британов перебрался в спасательный плот, К-219 ушла на дно. На борту остались мертвые: Петрачков, Харченко, Смаглюк и Преминин. На допросе капитан третьего ранга Валерий Пешничный на вопрос, почему не вынесли тела погибших, ответит:</p>
<p>В первую очередь мы думали о живых. Я надеюсь, мертвые нас простят</p>
<h2>***</h2>
<p>Выживших доставили на Кубу, затем в Москву. Вместо чествования — допросы. Началось расследование, в ходе которого система искала виновных среди подводников. По словам свидетелей, военно-промышленное лобби стремилось снять с себя ответственность, переложив ее на членов экипажа.</p>
<p>«Нас везут не в тюрьму, слава богу, а чтобы с нами разбираться... Вы что, думаете, что мы герои? Нет, не герои», — вспоминал старший штурман Евгений Азнабаев свои эмоции того времени.</p>
<p>Британова и старшего механика уволили с «волчьими билетами», лишив права носить форму: «По служебному несоответствию». Исключили из КПСС. Экипаж расформировали.</p>
<p>На одном из допросов контр-адмирал, никогда не ходивший в море, пытался уличить Азнабаева в том, что тот слишком эмоционально докладывал о пожаре в момент аварии.</p>
<p>Сидит такой контр-адмирал. Весь розовый, весь лысый, такой холеный. Я таких офицеров, честно говоря, не видел. Наши адмиралы, которые в море ходили, — обветренные лица шоферюг. А тут — ну весь такой благоухающий</p>
<p>Евгений Азнабаев, взбешенный таким отношением, едва не ударил адмирала пепельницей и вышел из кабинета. Это был его последний допрос.</p>
<p>Экипаж так и не признали героями. Лишь в 1997 году Сергею Преминину посмертно присвоили звание Героя России — через 11 лет после гибели. Остальных никак не наградили. Но исследователям аварии очевидно: это был настоящий подвиг моряков во имя жизни.</p>
<p>Когда Валерия Пшеничного спросили на допросе, почему он поступил так-то и так-то, он ответил: «Железо страна новое сделает, а людей новых наделать очень трудно». Все члены экипажа были с ним единодушно согласны.</p>
<p>В 1997 году вышел фильм «Враждебные воды», где Британова сыграл Рутгер Хауэр. Командир позже подал в суд на создателей картины, заявив, что они исказили события и показали его некомпетентным. Ему удалось получить компенсацию, но в художественном плане фильм и игру актера он оценил высоко.</p>
<p>Через три года, 7 апреля 1989 года, от пожара погибла подлодка К-278 «Комсомолец», в ней погибли 42 моряка. Экипаж К-219 убежден: если бы выводы сделали вовремя, многих трагедий удалось бы избежать.</p>
<p>История К-219 не закончилась на дне Атлантики. Она продолжилась в кабинетах следователей, в кинозалах, в судах, в дискуссиях историков. И продолжается до сих пор.</p>
<p>Никто из выживших не жалел о том, как действовал той осенью 1986 года. Они спасали друг друга — и в конечном счете не позволили аварии на атомной подлодке превратиться в большую мировую катастрофу.</p>
