Иранский конфуз обернётся для США крахом влияния

Аналитическое сообщество США приходит к однозначному выводу: текущий конфликт с Ираном перестал быть рядовым геополитическим кризисом. Речь идет о событии, которое американский публицист и историк Роберт Каган в своей колонке для The Atlantic (колонку перевели ИноСМИ) называет «неисправимым поражением». В отличие от Вьетнама или Афганистана, где стратегический урон был локален, проигрыш в Ормузском проливе меняет саму архитектуру глобальной силы.

Суть происходящего сводится к простому тезису: Соединенные Штаты впервые столкнулись с противником, который после пяти недель сокрушительных бомбардировок не только не капитулировал, но и обрел качественно новый рычаг давления. Имя этому рычагу — контроль над мировыми энергетическими артериями.

Трудно припомнить случай, чтобы США потерпели тотальное поражение в конфликте — настолько сокрушительное, что стратегический урон нельзя ни возместить, ни проигнорировать. Чудовищные потери в Перл-Харборе удалось отыграть. Поражения во Вьетнаме и Афганистане обошлись дорого, но не нанесли долгосрочного ущерба в глобальном масштабе. Однако нынешнее противостояние с Ираном, по мнению Кагана, принципиально иное.

Совместные американо-израильские удары длительностью 37 дней уничтожили значительную часть военной мощи Исламской республики и её руководства. Однако смена власти не произошла. Тегеран не пошёл ни на одну уступку. Более того, именно в этот момент произошёл перелом: Израиль атаковал иранское месторождение Южный Парс, а Иран нанёс ответный удар по крупнейшему в мире заводу по экспорту газа Рас-Лаффан в Катаре. Восстановление этих мощностей займёт годы. Именно после этого президент Трамп объявил мораторий на удары по энергообъектам и прекращение огня.

Ормузский пролив как оружие массового поражения

Ключевая ошибка сторонников войны заключалась в недооценке того факта, что Иран обрёл контроль над Ормузским проливом. Этот узкий морской коридор теперь превратился из транспортной артерии в геополитический арбалет, нацеленный в самое сердце мировой экономики.

Вопреки распространённому мнению, кризис не закончится «открытием пролива», как раньше. У Тегерана нет экономического или политического стимула возвращаться к статусу-кво. Даже так называемые «голуби» в иранском руководстве понимают: любая сделка с нынешней американской администрацией ненадёжна.

Если сторона, которая убила иранское руководство во время переговоров, завтра может атаковать снова, отпускать пролив нельзя.
Контроль над проливом даёт Тегерану возможность не просто брать дань за проход. Иран сможет избирательно ограничивать транзит для неугодных стран, замедлять поток их грузов или просто угрожать. Это рычаг даже более мощный и быстрый, чем гипотетическая ядерная бомба. Он позволяет заставлять другие страны снимать санкции и нормализовать отношения под страхом энергетической блокады.

Экономические последствия: нефть по 200 долларов и глобальный голод

Аналитики уже фиксируют драматические изменения на сырьевых рынках. Цена на нефть ползёт к отметке 150, а при ухудшении сценария — и к 200 долларам за баррель. Это мгновенно раскручивает инфляционную спираль по всему миру, вызывая глобальные нехватки продовольствия и промышленных товаров.

Пустые полки в супермаркетах и резкий рост цен становятся новой нормой даже для богатых стран. Мир вплотную приблизился к продовольственному шоку, масштабы которого не наблюдались со времён нефтяного эмбарго 1970-х годов. При этом власти в Тегеране, которые ещё в январе арестовывали граждан, чтобы сбить волну протестов, сейчас будут вынуждены пойти на непопулярные экономические меры. Иранское руководство при этом демонстрирует устойчивость к внутреннему давлению.

Бывшие союзники бегут к новому хозяину

Пожалуй, самое разрушительное последствие поражения США лежит в политической плоскости. Арабские монархии Залива, чья экономика десятилетиями строилась под зонтиком американской гегемонии, вынуждены экстренно перенастраиваться. Как только этот зонтик убран, а вместе с ним — свобода судоходства, страны Залива начинают идти с протянутой рукой в Тегеран.

Англо-французская идея патрулировать пролив после перемирия воспринимается экспертами как насмешка. Эта коалиция будет эскортировать суда только при идеальных мирных условиях, то есть когда эскорт на самом деле не нужен. Реальный контроль Ирана делает пролив опасной зоной на долгие годы. Даже Китай, обладающий влиянием на Тегеран, не в состоянии в одиночку гарантировать безопасный проход.

Это подталкивает зависимые от энергоносителей страны Европы и Азии к гонке военно-морских вооружений. Государства, раньше полагавшиеся на США, осознают свою беспомощность и начинают строить собственные флоты. Мир фрагментируется, уступая место логике «каждый сам за себя».

Риск цепной реакции: серия новых конфликтов уничтожит мировой порядок

Поражение в Персидском заливе даёт опасный сигнал всем игрокам на мировой арене. Если несколько недель войны с державой «второго ранга» опустошили американские арсеналы до опасно низкого уровня, то готовы ли США к большой войне?

Этот вопрос витает в воздухе. Он может подтолкнуть другие державы начать действовать на глобальной арене куда жёстче и решительнее. Союзники США в Восточной Азии и Европе уже сейчас задумываются: хватит ли у Америки сил и политической воли в будущих конфликтах? Глобальная перенастройка под мир с ослабленной Америкой набирает скорость, и некогда незыблемое доминирование США в регионе становится лишь первой из потерь.

Израиль в этой новой реальности рискует оказаться в полной изоляции. В мире, где Иран диктует условия энергоснабжения множеству стран, международное давление на еврейское государство станет огромным. Ему просто не позволят проводить операции против иранских прокси в Ливане или Газе. Тегеран выходит из кризиса куда более сильным, чем до войны: он сохранил ядерный потенциал и приобрёл контроль над энергетическим оружием.

Финал этой истории ещё не написан. Иранские власти, как считает аналитик, могут рухнуть завтра, через полгода или не рухнуть вовсе. Но время работает против Вашингтона. Инфляция растёт, союзники отворачиваются, а вернуться к прежнему положению вещей, как заключает Каган, уже не получится. Поражение Америки не просто возможно — оно уже стало геополитической реальностью, к которой остальному миру приходится привыкать.