Битва за Антарктику. Как Британия чуть не развязала войну во льдах с Россией, Китаем и Индией

Политика, как известно, всегда идет рука об руку с экономикой. Когда после возвращения Тайваня в родную гавань крупнейший в мире производитель полупроводников перешел под контроль Китая, это стало ударом по технологическому сектору западных стран. Столь резкое изменение макроэкономической ситуации вызвало жесткие ответные действия с их стороны, переросшие в вооруженное противостояние стран БРИКС+ и Содружества безопасности Атлантики и Тихого океана (APSC) во главе с Великобританией. Этот конфликт затронул, казалось бы, самую нейтральную территорию на планете — Антарктиду. Камнем преткновения стали ресурсы ледяного континента, доступ к которым открывал новые возможности для экономического и технологического развития. Наш корреспондент отправился к берегам южного континента, чтобы наблюдать за финалом крупнейшего соперничества со времен Второй гражданской войны в США.

«Репортаж-2035» — это совместный футуристический проект «Ленты.ру» и «Газеты.Ru», который повествует о вероятных событиях недалекого будущего. Описываемые в нем сюжеты и часть персонажей вымышлены

На встречу с «Адмиралом Беллинсгаузеном»

Моя командировка в зону крупнейшего вооруженного противостояния последнего десятилетия началась с рейса «Росаэрофлота» в Йоханнесбург и была совершенно обыденной. Нет ничего особенного в том, чтобы вовремя приехать в аэропорт, за четверть часа пройти формальный досмотр, подняться на борт широкофюзеляжного дальнемагистрального лайнера Ил-336 — и через 16 часов, выспавшись и плотно пообедав, сойти на африканскую землю.

Вызов такси из аэропорта, короткая поездка на «Ладе Масай», которая встречается теперь, похоже, по всей Африке, и вот я уже в гостинице Paradise Inn. Этот фешенебельный отель давно стал своего рода штаб-квартирой российских и не только журналистов, приезжающих сюда в служебные командировки.

В лобби отеля меня и ждал первый сюрприз, сразу показавший, какой серьезной на самом деле будет эта поездка. В креслах вокруг низких столиков из цельных спилов баобаба сидели практически все ведущие военкоры стран БРИКС+, чьи имена и лица давно стали символом военной журналистики. Многих я так или иначе знал по профессиональным контактам и всех без исключения — по их репортажам и расследованиям.

Было понятно, что ради рутинного выхода на патрулирование в Атлантике никто не стал бы собирать такой представительный пул

— Привет! Ты уже знаешь, что мы тут надолго зависли? — радушно протянул мне руку улыбчивый китайский коллега Лэй Чжан, за правым плечом которого возвышался, как башня, ведущий индийский фотокорреспондент Рохит Шарма. — Ваши военные говорят, что погода нам не благоволит — в отличие от командующего объединенной эскадрой.

Нас, журналистов, аккредитованных при объединенной эскадре сил БРИКС+, собирали в Йоханнесбурге, чтобы перебросить на флагман Северного флота — тяжелый атомный ракетный крейсер «Адмирал Беллинсгаузен» Адмирал Фаддей Беллинсгаузен — знаменитый русский мореплаватель. В январе 1820 года Беллинсгаузен на шлюпе «Восток» и Михаил Лазарев на шлюпе «Мирный» первыми из европейцев своими глазами увидели «льдинный материк» и доказали существование Антарктиды

Адмирал Фаддей Беллинсгаузен

Китайские и индийские союзники вышли навстречу североморцам к мысу Доброй Надежды. Общее число кораблей сводной эскадры должно было достичь пятидесяти вымпелов.

И все бы ничего, если бы не погода: начало зимы в Южном полушарии, тем более в такой близости от Антарктики, редко бывает гостеприимным сезоном

— Хэй, русский, я тебя помню! Так и знал, что ты не станешь пропускать такую классную вечеринку! — я приседаю от тяжелого дружеского хлопка по плечу, успевая представить себе, какой роскошный синяк могу получить. — Признайся, вы в Москве небось подпрыгивали, когда узнали, какой именно корабль станет флагманом сводной флотилии, да?

Рыжебородого ирландца Бриана Макдермотта я знаю еще с тех пор, как он стажировался в нашей редакции, собираясь сменить гражданство. Мы крепко поспорили тогда насчет стандартов военной журналистики, и вот уже седьмой год российский гражданин Барбаросса, как прозвали его коллеги, работает на ведущее информационное агентство БРИКС+.

— Да, это было приятно. Но скажи, кто подошел бы на роль защитника Антарктиды лучше, чем открывший ее адмирал? — парирую я.
И с наигранной важностью добавляю:
— Мы ни на что не намекали, а просто обязаны были восстановить историческую справедливость!

К слову, выбор «Адмирала Беллинсгаузена» на роль флагмана объединенной эскадры вызвал совершенно неожиданную реакцию на Западе. В политических кругах стран APSC не раз звучали заявления, что отправка корабля, носящего имя командующего первой отечественной антарктической экспедицией не что иное, как претензия России на единоличное лидерство в регионе. По какой-то причине напоминание, за кем именно навсегда закреплено право первооткрывателя Антарктики, задело британцев и их союзников.

Содружество безопасности Атлантики и Тихого океана (Atlantic-Pacific Security Commonwealth, APSC) стало следствием кризиса, разразившегося в конце 2020-х годов на фоне гражданской войны в США и распада прежней системы военно-политических союзов.

Весной 2029 года Канада впервые испытала прямую угрозу собственной безопасности. В разгар американского кризиса на ее территорию без согласования вошли подразделения спецопераций ДША (северных американских штатов), проводившие поисковую операцию по задержанию мятежного губернатора одного из южных штатов. По данным канадских властей, операция проводилась без официального уведомления Оттавы. Попытки местной полиции вмешаться закончились гибелью нескольких сотрудников. Позже выяснилось, что разыскиваемого политика на территории Канады в тот момент не было. При этом ДША всячески отрицали свою причастность к операции, но сразу несколько близких к их министерству обороны и разведке источников фактически подтвердили, что санкционировали тайную операцию.

Инцидент вызвал политический скандал. В Оттаве открыто заговорили о том, что страна теряет контроль над собственной безопасностью. Параллельно обострилась ситуация на южной границе. Ни одна из сторон американского конфликта не могла гарантировать Канаде защиту от возможной эскалации. Прежние механизмы взаимодействия с соседями практически перестали работать.

В этих условиях канадское правительство обратилось за поддержкой к Великобритании, которая к тому времени стабилизировала внутреннюю обстановку и усилила свои позиции на международной арене. Лондон предложил новую модель коллективной безопасности, основанную на централизованном командовании, совместном планировании операций и тесной координации оборонной политики. Этот подход стал развитием идей альянса AUKUS, утратившего значение после ухода США с международной арены.

В начале 2030-х годов Великобритания и Канада оформили создание APSC. В уставе организации был закреплен механизм взаимной военной поддержки, близкий по принципу к пятой статье Североатлантического договора. К блоку присоединились Австралия и Новая Зеландия. Япония и Южная Корея в альянс формально не вошли, но получили статус основных партнеров с расширенным доступом к военной инфраструктуре и разведывательной информации.

С самого начала руководство альянса находилось в Лондоне. Там же формировалась стратегия блока и принимались ключевые решения. По оценкам экспертов, именно эта централизация позволила APSC в короткие сроки превратиться в строго управляемую и жестко выстроенную военно-политическую структуру.

На следующий день в холл гостиницы, где пресс-группа дожидалась хоть каких-нибудь новостей, внезапно вошел офицер ВВС ЮАР, отвечающий за связи с прессой. Майор порадовал нас, что отправка на флагман планируется сегодня, но тут же подчеркнул: окно вылета будет дано «по погоде и по обстановке».

— Пожалуйста, коллеги, не уходите далеко от гостиницы и держите все свои телефоны включенными. После того как дадут добро на вылет, у нас будет не больше четверти часа на сбор. Ждать, увы, никого не сможем!

Мы воспряли духом, но ожидание затянулось почти на сутки. Большую часть времени мы провели в холле гостиницы, периодически проверяя сообщения и непрерывно обновляя ленты новостей. О происходящем в океане приходилось судить только по официальным сводкам, которые были весьма скупы.

Поэтому нам оставалось лишь догадываться, чьи это подлодки были обнаружены китайскими акустиками на подходе к точке рандеву антарктической эскадры

Утро следующего дня началось рано. Никто не знал, когда именно откроется окно вылета, а потому уже в 07:00 в холле гостиницы и в баре на первом этаже я встретил почти весь наш пул. Но лишь к обеду офицер снова появился в холле и сообщил, что вылет наконец-то назначен. Небо и впрямь прояснилось, и от вчерашней непогоды остался только прохладный ветерок.

Через сорок минут у дверей ожидал автобус, который подвез нас к отдельному терминалу аэропорта, отведенному под нужды военных. Здесь не было ни других пассажиров, ни сотрудников гражданских служб. На стоянке за терминалом, вдалеке от белоснежных лайнеров, в окружении машин с эмблемами ВВС ЮАР нас уже ждал транспортный вертолет Ми-75 с запущенными двигателями. И мы наконец-то взлетели!

Вертолет развернулся на юго-запад, в сторону Кейптауна, и мегаполис быстро исчез под нами

Наша «птичка» шла на малой высоте, за сорок минут перевалив через реку Оранжевую и Капские горы, и вот уже внизу потянулась темно-синяя поверхность океана, исчерченная белыми гребнями волн.

Пассажирский отсек военного вертолета — не салон широкофюзеляжного лайнера. Вой турбин и шум винтов останавливал любой разговор. Но чем ближе мы подлетали к точке рандеву, тем сильнее нам хотелось обменяться мыслями. И я ничуть не удивился, когда Шарма, не отрывая взгляда от океана, поманил к себе рукой меня и Лэя и спросил:

— Думаете, это были британцы?

Я пожал плечами. До этого момента мы все слышали одну и ту же официальную формулировку: «неустановленные подлодки», «расследование продолжается», «данные уточняются». Но после намеков на «агентурную информацию» и все более жестких заявлений военных становилось понятно, что в руководстве уже сделали определенные выводы.

— Будь это кто-то другой, — сказал Чжан, — об этом уже говорили бы открыто.

Схватка за ледяной континент

Кризис в Антарктиде стал лучшей иллюстрацией того, как экономика делает политику. Главным условием укрепления нового военно-политического блока в Лондоне назвали ускоренную милитаризацию стран APSC. Но потеря доступа к тайваньским полупроводникам после возвращения острова в состав Китая и ограничения на поставки редкоземельных металлов сделали эту задачу трудновыполнимой. Попытки выстроить альтернативные цепочки поставок через Японию и Южную Корею желаемого результата тоже не дали.

В этих условиях британские стратеги обратили внимание на Антарктиду, долгое время остававшуюся в стороне от экономической конкуренции

Выйдя из международных договоров, запрещающих промышленную деятельность в Антарктике, Великобритания и Канада в одностороннем порядке объявили о намерении начать освоение ресурсов континента. Эти шаги сопровождались наращиванием военного присутствия APSC.

Россия и Китай не возражали против освоения антарктических ресурсов, но требовали справедливого и равного доступа к ним. Россия выступила с инициативой подписания нового договора, который определил бы правила распределения и освоения антарктических ресурсов. Но в Лондоне тогда заявили, что считают экономическую деятельность в Антарктике своим суверенным правом, так как от этого зависит национальная безопасность Британии и ее союзников.

Не желая уступать инициативу, Россия и Китай приступили к подготовке собственной программы освоения Антарктики. Речь шла о создании объектов береговой инфраструктуры для обеспечения логистики будущих проектов, и эти действия не сопровождались наращиванием военного присутствия. Но именно на этом этапе соперничество перестало ограничиваться политическими и экономическими мерами.

Судя по всему, в Лондоне решили, что имеют право на более толстый кусок антарктического пирога и сами будут решать, где и кому можно работать

Сначала британцы усилили военную группировку в районе Земли Котса и моря Уэдделла, а вскоре в антарктической акватории начались нападения на суда под российским и китайским флагами, задействованные в строительстве и снабжении создаваемой инфраструктуры. Это стало сигналом, что конкуренция за Антарктиду перешла в силовую фазу.

В этих условиях страны БРИКС+ пришли к выводу, что дальнейшее присутствие в антарктическом регионе без общей координации и силового прикрытия создает неприемлемые риски. Так было принято решение об отправке к берегам Антарктиды объединенной эскадры.

На борту флагмана

Примерно через двадцать минут полета в иллюминаторах появились сначала точки, потом — черточки, и, наконец, размытые силуэты кораблей объединенной эскадры. Крейсеры, фрегаты, эсминцы, корветы и суда обеспечения шли строем, выдерживая противолодочную дистанцию.

В центре выделялся своими размерами и мощью «Адмирал Беллинсгаузен». Даже с высоты он выглядел огромным.

Пилот по внутренней связи предупредил, что заходит на посадку, и приказал проверить ремни безопасности. Из-за порывов бокового ветра посадка была жесткой: зависнув над площадкой, вертолет сначала долго выравнивался, затем, уловив момент, резко опустился на нее. Корпус дернулся, и мне показалось, будто мои ноги ощутили твердую поверхность палубы.

Винты еще продолжали вращаться, когда к откатившейся в сторону двери подбежал офицер с погонами капитан-лейтенанта. Перекрикивая шум, он жестом показал направление:

— За мной! Группой! Не рассеиваться!

На палубе было многолюдно, прохладно и ветрено. Вокруг постоянно кто-то двигался, переговаривался, раздавал команды

— Привыкайте, дальше будет только свежее, — бросил на ходу сопровождающий и хохотнул в ответ на наши недоуменные взгляды. — Холодно морякам не бывает!

Внутри надстройки, в которую мы попали через узкую дверь, шум постепенно стих. Стал слышен только приглушенный гул турбин энергоустановки и легкая вибрация корпуса. Поплутав по трапам и переходам, мы наконец добрались до первой нижней палубы, где в помещении редакции корабельной газеты организовали временный пресс-центр.

Капитан-лейтенант предложил нам располагаться, сказал, что обед будет после брифинга, который вот-вот начнется, и оставил нас. По внутренней связи то и дело звучали команды, распоряжения и объявления, но к нам они не относились. Жизнь корабля шла своим чередом, и мы оставались ее сторонними наблюдателями.

Ближе к полудню «наш» капитан-лейтенант снова появился в дверях:

— Брифинг через полчаса! Если нужно настроить оборудование, можем пойти в кают-компанию уже сейчас. Но тогда идут все без исключения.

Корреспонденты и фотографы собрались быстро, чуть больше времени понадобилось видеографам. Наконец, мы вышли, еще немного поплутали по узким коридорам, поднялись по другому трапу и оказались у двери с табличкой «Конференц-зал».

Внутри стояло несколько рядов кресел, и я занял место во втором рядом с индийским офицером. Он отложил планшет и представился: «Арвинд Гупта, помощник военного атташе Индии в Москве». Я назвал свое имя и издание в ответ, мы обменялись рукопожатием, и я поинтересовался его мнением о том, почему британцы решились на эскалацию в Антарктиде.

— Все просто. Когда им стало ясно, что прежние цепочки поставок полупроводников и сырья для их производства не восстановить, они начали искать новые источники редкоземельных металлов. А единственный регион без зависимости от Китая, России и БРИКС+ в целом — Антарктида.

Гупта напомнил, что антарктический договор десятилетиями запрещал военную активность и разработку недр. Но в последние годы в ряде стран звучат предложения пересмотреть эти обязательства.

И пока другие предлагали, Британия просто сделала это первой, сославшись на «изменившиеся условия безопасности»

— Если позволите, я бы добавил несколько штрихов, — внезапно обернулся к нам сидевший рядом бразильский дипломат: седой, спокойный, говоривший по-русски с характерным мягким акцентом. — Мы с этим столкнулись напрямую. После объявления о выходе из Договора об Антарктиде британцы под видом научных программ начали разработку залежей неодима и диспрозия в бразильском секторе. Когда наша местная станция запросила инспекцию, в районе уже были их военные. Ответа мы не получили, доступ к месторождениям оказался закрыт. Мы отправили туда разведывательные БПЛА, но их сбили. Потом они подтянули фрегаты.

— Все ради редкоземельных металлов?

— Ради выживания. Их промышленность держится на старых запасах. Без новых источников встанут и заводы, и оборонные предприятия. По своей самоуверенности они рассчитывали, что БРИКС+ не решится на ответные действия. Но ошиблись.

В этот момент дверь конференц-зала открылась, впустив нескольких адмиралов с большими звездами на погонах.

— Потом договорим, — оборвал беседу разом по-офицерски подтянувшийся Гупта.

Едва командование объединенной эскадры расселось за столом в строгом соответствии с полномочиями и чинами, за их спинами включилась карта антарктического побережья — с маршрутами переходов, зонами патрулирования и отмеченными контактами с «чужими» кораблями и субмаринами.

Первым выступил командир китайской эскадры контр-адмирал Лай И Цзюнь. Он напомнил, что активная фаза противостояния началась в декабре прошлого года, когда в районе острова Сипл неизвестными подводными лодками были атакованы китайские и российские суда обеспечения, задействованные в строительстве портовой инфраструктуры для геологоразведочных работ.

Попытки представить произошедшее как действия экотеррористов из Green Power были неубедительны.

Расследование показало, что это была спланированная Лондоном целенаправленная атака, призванная сорвать закрепление стран БРИКС+ в регионе и создать условия для одностороннего освоения ресурсов

Затем слово взял начальник разведки Северного флота капитан первого ранга Ковалев. Он сообщил, что присутствие британских подводных лодок в акватории фиксировалось задолго до инцидента, в том числе в районах, не связанных с официальными научными программами. Флот рассматривал возможность провокаций, но переход к прямой атаке на гражданские суда оказался неожиданным. На момент нападения ближайшие силы прикрытия находились более чем в трехстах морских милях: инженерно-геологическая экспедиция располагала лишь вспомогательными судами и ледоколами.

Доклад командующего индийской эскадрой контр-адмирала Дилшера Сингха занял всего несколько минут и не запомнился ничем, кроме дежурных фраз о «полной поддержке усилий по разрешению антарктического кризиса всеми доступными и конвенционными средствами» и «безусловном выполнении Индией своих союзнических обязательств в рамках договора "О совместной обороне" БРИКС+».

Договор «О совместной обороне» был подписан в середине 2033 года в ходе саммита БРИКС+ в Санкт-Петербурге пятью странами — участницами объединения: Россией, Китаем, Бразилией, Индией и КНДР. Стороны взяли на себя обязательства о безусловной военной помощи в случае агрессии извне в отношении любого из участников договора. Так в рамках изначально экономического объединения БРИКС+ появился внушительный военный оборонительный блок, в состав которого вошли четыре ядерные державы.

Основную часть брифинга завершил командующий российской эскадрой адмирал Сергей Емельянов. Он сообщил, что в районе развернуто оперативное соединение ВМС стран БРИКС+: флагман Северного флота России «Адмирал Беллинсгаузен», корабли противолодочной и противовоздушной обороны, вертолетоносцы, многоцелевые корабли, подводные лодки и суда снабжения. Зоной ответственности группировки определен сектор между британской станцией «Халли» в районе Земли Котса и российской станцией «Новолазаревская» в районе берега принцессы Астрид.

Задачи соединения — контроль морских коммуникаций, предотвращение дальнейшей милитаризации региона и вытеснение аффилированных с APSC промышленных структур

— В настоящее время до всех капитанов кораблей стран APSC доведена информация о необходимости немедленно покинуть район, — отметил Емельянов. — Соответствующие уведомления переданы по дипломатическим и военным каналам.

Он сделал короткую паузу, посмотрел на карту и продолжил:

— Соединение приведено в состояние полной готовности для выполнения поставленных задач. Любое дальнейшее присутствие посторонних кораблей и судов в зоне нашей ответственности будет рассматриваться как провокация.

В зале стало заметно тише. Адмиральская формулировка не требовала пояснений. Но у журналистов и без нее накопилось немало вопросов, которые они и обрушили на командование группировкой сразу по окончании вводной части брифинга. Впрочем, большинство вопросов осталось без ответа: как объяснил Емельянов, «несмотря на строгий отбор участников пресс-группы, военная контрразведка рекомендовала максимально ограничить объем раскрываемой информации». Мы, конечно, переглянулись с недоумением, но спорить не стали.

После брифинга нас проводили к кают-компании, где уже накрывали столы для официального обеда, обещанного нам сразу после прилета на флагман. Я заметил рядом неприметную дверь с надписью «Курительная комната офицеров» и заглянул туда в надежде найти собеседников, которые согласятся поговорить со мной. Впрочем, внутри не было никого, кроме капитана третьего ранга с нашивкой БЧ-7 — боевой части радиотехнического управления. Я видел его на брифинге, где он сидел рядом с адмиралом Емельяненко. Судя по всему, он меня тоже запомнил, поскольку не стал отказываться от разговора, намекнув лишь, что рамки его он определит сам.

Мы начали с того, как «Адмирал Беллинсгаузен» уходил в нынешний поход, чего ждут от него моряки и как они относятся к своей задаче, а потом неизбежно свернули на потерявший берега Лондон.

Кап-три усмехнулся, затягиваясь.

— Вы думаете, там решения принимают в парламенте или на Даунинг-стрит? — спросил он. — Уже давно нет.

По его словам, несмотря на бурную политическую жизнь последних лет и даже смену правящих партий, большинство важных решений в Британии, как и прежде, принимаются с учетом интересов старых элит, оборонных корпораций и спецслужб, тесно связанных между собой контрактами, проектами и неформальными договоренностями.

— Это не совсем государство в привычном смысле, — продолжил он. — Скорее сеть: деньги, промышленность, разведка, частные подрядчики. APSC для них просто инструмент.

Он сделал паузу, глядя в иллюминатор.

— Через него они наращивают влияние и давят конкурентов. Иногда дипломатией. Иногда — такими историями, как здесь.

Офицер докурил и аккуратно притушил окурок в металлической пепельнице.

— Ладно, мне пора. Ночь длинная была, а день будет еще длиннее!

Мы пожали друг другу руки, и я отправился на обед, ничем не отличавшийся от прочих официальных приемов у военных. С той лишь разницей, что время от времени напитки в бокалах и суп в тарелках начинали покачиваться от края к краю.

На этом наш первый день на борту флагмана и завершился. Из кают-компании нас отвели обратно во временный пресс-центр забрать вещи, а потом распределили по каютам, предназначенным для прикомандированных гражданских специалистов на борту корабля. Помещения были просторными по корабельным меркам: две койки, встроенные шкафы, небольшой стол, индивидуальные светильники. После раннего подъема, долгого и не самого комфортного перелета я уснул, кажется, едва опустив голову на подушку.

Игра в прятки

Следующие два дня после официального начала операции прошли внешне спокойно. «Адмирал Беллинсгаузен» держал курс на зону ответственности, строй и дистанция между вымпелами сохранялись в строгой неизменности. Если смотреть со стороны — обычный переход крупной группировки в сложной акватории.

Я несколько раз в день поднимался на палубу. Погода все больше портилась: ветер усиливался, а воздух становился холоднее, чем у мыса Доброй Надежды.

Над морем висело низкое серое небо, и иногда казалось, что граница между водой и облаками стерлась

Каждые несколько часов в небо поднимались вертолеты — Ка-65 «Минога» и Ка-52К «Катран». Оборудованные комплексом противолодочной и гидроакустической разведки «Миноги» работали по поиску: прочесывали океан впереди и по бокам от группировки и передавали первичную информацию в штаб. «Катраны» держались в резерве, готовые в любой момент прикрыть группу «Миног» или применить противокорабельное и противолодочное вооружение против обнаруженной цели.

Такая воздушная поддержка была крайне важна. Штатные гидроакустические станции кораблей охранения «слышали» свое, но вертолеты могли уходить на сотни морских миль вперед, сбрасывать гидроакустические буи, проверять подозрительные контакты и закрывать те участки, куда корабль просто не дотягивался. Фактически они расширяли радиус контроля эскадры.

В пресс-центре мы существовали в том же темпе. Вылет вертолетов на поиск — общее оживление, короткие переговоры по внутренней связи, затем снова тишина. В редкие перерывы удавалось вытащить кого-то из офицеров на несколько минут разговора.

Информацию нам давали дозированно, но постепенно общая схема происходящего становилась понятнее

Помимо авиаразведки ближнего периметра, почти вся акватория на удалении до двух тысяч километров от антарктического побережья была перекрыта системой морских беспилотников. Российские и китайские аппараты с активными и пассивными гидролокаторами работали в единой сети «Ледяной щит». Данные стекались в общий центр обработки.

Один из индийских офицеров, откомандированный в размещавшийся на «Беллинсгаузене» штаб объединенной группировки, показал мне на рабочем планшете интерфейс: интерактивную карту с десятками оранжевых отметок и несколькими красными.

— Любой контакт сразу видно, — сказал он. — Уйти незамеченным почти невозможно.

Во время очередного перерыва я разговорился с уже знакомым мне капитаном третьего ранга из БЧ-7, только что сменившимся с дежурства. Он наконец объяснил, почему состав объединенной эскадры ограничили полусотней вымпелов:

— Конфликт локальный. Основные силы остаются в других районах. Плюс снабжение. Здесь нет полноценных баз. Каждый дополнительный корабль — это топливо, боекомплект, продукты, вода.

Кап-три добавил, что ни одна из сторон пока не получила устойчивого превосходства — ни в воздухе, ни на воде, ни под водой.

К концу второго дня монотонность успела притупить восприятие. Шум воды, вибрация корпуса, короткие объявления по связи слились в единый фон. И потому мы не сразу обратили внимание, как изменилась интонация короткой команды, прошедшей по корабельной сети связи.

Лишь грянувший следом сигнал боевой тревоги дал понять, что обстановка поменялась

По коридорам побежали дежурные, двери одна за другой захлопывались с характерным звуком герметизации. Я успел выбежать на палубу, чтобы увидеть, как с фрегатов охранения почти одновременно стартовали противолодочные ракеты, с характерным воем уходя в серое небо.

Позже мне объяснили, что морские дроны и вертолеты засекли британскую подлодку. Она находилась на перископной глубине в режиме тишины и использовала ледяную шугу как прикрытие, дожидаясь прохода эскадры.

Детали чуть позднее нам сообщил помощник командира крейсера по беспилотным системам. Оказывается, подлодку удалось обнаружить по тепловому следу:

— Реактор охлаждается забортной водой. Идет теплообмен. В определенных условиях это дает локальный след. Наши камеры и датчики способны это засечь. А после уточнения координат по пеленгу были задействованы штатные противолодочные комплексы. Ракеты доставили в расчетный район торпеды с активным гидролокатором.

На вопрос, означает ли это, что противник уничтожен, офицер отвечать не стал.

Тревогу отменили, и наша журналистская команда решила сделать перерыв на кофе и заодно обработать оперативный материал. Мне же захотелось проветриться, и я отправился на палубу, где стал свидетелем посадки вертолета поисково-спасательной службы. Он привез необычных пассажиров: в гидрокостюмах и почему-то с матерчатыми мешками на головах.

Пассажиров сразу увели в надстройку, причем я заметил, что их сопровождали вооруженные АК-203 морские пехотинцы в бронежилетах и масках-балаклавах.

Едва я вернулся в пресс-центр, как меня огорошили новостью, что на флагман доставили спасенных членов экипажа той самой британской субмарины. Мои коллеги с плохо скрываемой завистью смотрели на меня, ставшего свидетелем появления британцев на «Адмирале Беллинсгаузене», и с недовольным ехидством спрашивали, чего ради меня понесло наверх именно в это время и почему я, разрази меня гром, не взял с собой даже телефон! О том, что мне просто не дали бы сделать ни одного снимка, они как-то не подумали.

Возбужденные событиями, мы атаковали представителей командования группировки вопросами насчет потопленной подлодки, но в ответ слышали одно и то же: «Без комментариев, вся официальная информация будет позже!»

И даже уже знакомые нам офицеры, едва встречали нас в коридорах, старательно делали вид, что очень спешат

Впрочем, обстановка изменилась настолько, что сомнений в достоверности истории с потопленной подлодкой не оставалось. Разговоры на флагмане стали тише, а офицеры почти не появлялись вне своих служебных постов или кают. Все понимали: поход перестал быть «почти боевым» и теперь можно ждать любого развития событий.

На следующий день, 30 марта, было объявлено о внеплановом брифинге. Нас снова собрали в конференц-зале. Начальник разведки Северного флота сообщил, что будет продемонстрирован фрагмент допроса одного из британских моряков. Свет приглушили, а на центральный экран вывели видео.

— Назовите свое имя, личный номер, должность и название корабля, на котором вы служили.

— Нил Робертсон. Личный номер 31002484. Командир поста гидроакустики. Подводная лодка флота Его Величества «Вэлиант», тип «Дредноут».

Человек на экране — мужчина лет 25 — говорил ровно, почти механически, будто зачитывал обязательную формулу. Затем голос стал менее уверенным.

— Мы еще за сутки засекли ваши беспилотники… Командование приказало ограничить маневры, перейти в режим радиомолчания и ждать указаний. Мы оказались ближе других к маршруту соединения и получили задачу наблюдать.

Он рассказал, как субмарина уходила от слежки и пряталась среди шуги, рассчитывая остаться незамеченной.

В кадре было видно, как моряк время от времени сжимает пальцы на сомкнутых в замок ладонях

— Мы скрывались от вашей слежки всеми доступными способами: нас не должны были засечь ни в коем случае. У нас были спутниковые данные, подтверждающие прибытие противника в наш район, но мы не думали, что вы пройдете так близко…

— Какой была обстановка на «Вэлианте» перед атакой?

— Нервной. Наш капитан трясся от желания атаковать, хотя понимал, что мы не имеем права раскрывать себя. А старпом спорил с ним и кричал о «чистом самоубийстве»… Но в любом случае вы настигли нас прежде, чем мы успели бы выпустить свои торпеды. Я передал, что к нам быстро приближаются четыре цели, мы начали поворот, но спустя десять-пятнадцать секунд лодка сотряслась от взрывов. Основной свет погас, и по громкой связи прозвучал приказ о срочной эвакуации. Нам повезло, что мы находились почти у поверхности и какое-то время лодку удалось удержать в надводном положении. Я успел выбраться, пока она не затонула… Пожалуйста, дайте сигарету! Покрепче, если можно…

Экран погас. В зале стояла тишина. Никто не торопился задавать вопросы: все, что мы хотели узнать, уже прозвучало. А еще мы отлично понимали, что там, где была одна подлодка, обязательно есть и другие.

Падение ледяной крепости

До моря Лазарева, которое целиком находилось в зоне ответственности объединенной эскадры, оставалось около двух суток хода. Тем временем на экранах в пресс-центре все чаще появлялись новые отметки в районе британской научной станции «Халли» на шельфовом леднике Бранта, офицеры оперативного управления почти не покидали свои посты. Из разговоров со штабными офицерами следовало, что западнее станции, на материковой части Земли Котса, могли быть развернуты береговые ракетные комплексы. Подробностей никто не раскрывал, но подготовка флотилии к возможному ответному удару больше не выглядела теоретической.

Эскадра постепенно поднималась к широтам, на которых палуба все чаще покрывалась коркой льда, а короткий осенний день постепенно превращался в полярную ночь. Из обрывков разговоров стало известно: разведка подтвердила наличие береговых противокорабельных комплексов, вертолетной площадки и иной военной инфраструктуры западнее «Халли». Значимость обнаруженного объекта подтверждало усиление патрулирования в его прибрежной зоне.

На штабных картах базу обозначили как Котс-1

Объединенный штаб принял решение разделить соединение на три дивизиона. Их задачей было выйти к району базы Котс-1 с разных направлений, взяв ее, если можно так выразиться, в кольцо со стороны моря. По замыслу штаба это должно было лишить APSC возможности маневра и переброски сил. Одновременно три российские атомные подводные лодки получили приказ выдвинуться к предполагаемой резервной точке противника в районе японской станции «Сёва» в море Космонавтов, восточнее моря Лазарева.

Во второй половине дня 1 апреля флагман и оставшиеся с ним корабли несколько раз меняли курс с минимальными отклонениями, почти незаметными для непосвященных. Однако на навигационных экранах в конференц-зале эти маневры выглядели более наглядно — перестраивались маршруты дивизионов, уточнялись зоны ответственности, пересчитывались временные окна для авиации. Журналистов о причинах этих маневров не информировали.

В пресс-центре растущее напряжение ощущалось особенно отчетливо. Сводки обновляли быстрее, чем мы успевали их разбирать. Видеографы несколько раз переписывали подводки к сюжетам, опасаясь, что информация устареет еще до выхода в эфир. Фотографы, получив неоднократный отказ, перестали спрашивать разрешение выйти на палубу и смиренно ждали сигнала сопровождающих.

Около двух часов дня по внутренней связи впервые за все время прозвучала команда, явно не предназначенная для широкой аудитории.

Соединение переходило в режим повышенной готовности

Через несколько минут в пресс-центре появились дежурные офицеры и попросили нас оставаться на местах до особого распоряжения.

— Без паники. Просто работаем по протоколу, — коротко и доходчиво пояснил один из них.

В этот же момент в соседнем отсеке кто-то резко закрыл водонепроницаемую переборку. Звук получился гулким и непривычно громким для корабля, к которому мы уже начали привыкать.

В 14:20 на экранах в медиацентре появилось экстренное сообщение. Зафиксирован пуск крылатых ракет из района базы Котс-1. До цели около 140 километров.

Системы корабельной ПВО ближнего и среднего радиуса начали работу практически сразу. Из четырнадцати ракет большую часть удалось перехватить, одна ушла в сторону, но еще одна прорвалась к боевым порядкам. Она ударила по индийскому эсминцу в районе между миделем и носовой частью. Взрыв повредил корпус и часть надстройки, возник пожар.

Корабль потерял ход, но остался на плаву, а экипажу вскоре удалось локализовать очаги возгорания и течь

Погибших и пострадавших эвакуировали на суда обеспечения, сам эсминец взяли на буксир. Позднее в штабе подтвердили: угрозы его затопления нет, но восстановление потребует постановки в сухой док.

Через несколько минут за стенками надстройки флагмана раздался рев двигателей стартующих крылатых ракет. Это был ответный удар по району размещения береговых комплексов Котс-1.

Как только появились данные по координатам пусковых установок, корабли всех трех дивизионов выполнили согласованный ракетный залп. Для подтверждения результатов в район удара был направлен разведывательный беспилотник.

Спустя несколько часов соединения первого и второго дивизиона вышли на рейд у побережья. С палубы флагмана была видна линия берега, подсвеченная отблесками пожаров.

На месте недавно построенной базы остались разрушенные ангары и жилые блоки, горящие резервуары с горючим и искореженная техника

В диктофонной записи того вечера я отметил: «Полярная ночь, южное сияние и огонь у самой кромки прибоя. Похоже на кадры из фантастического фильма, и только едкий запах гари не дает забыть, что все это происходит на самом деле».

После подхода кораблей к берегу в воздух поднялись вертолеты с десантными группами морской пехоты. Их задачей было занять гавань, проверить уцелевшие постройки и ликвидировать возможные очаги сопротивления.

Примерно через час нам сообщили: немногочисленные британские и канадские военные на базе сложили оружие без боя. Вслед за ними капитулировали экипажи транспортных судов на рейде и единственного канадского ледокола.

2 апреля командующий эскадрой адмирал Сергей Емельянов объявил, что объединенная эскадра стран БРИКС+ выполнила поставленные задачи и первый этап операции успешно завершен. Решением штаба часть кораблей оставалась в районе для контроля акватории и охраны морских путей, а основные силы должны были вернуться в пункты базирования.

В тот же день «Адмирал Беллинсгаузен» с отрядом сопровождения взял курс к родным берегам

Остальные корабли нашей флотской группировки вместе с отрядами союзных флотов продолжали поиск оставшихся в регионе британских подлодок, имея приказ вытеснить их из антарктических вод без применения силы. Иные варианты, которые могли привести к еще большей эскалации, были признаны избыточными и отклонены.

В пресс-центре журналисты наконец смогли спокойно разобрать накопившиеся записи и фотографии. Видеографы сводили сюжеты без постоянных правок в последний момент, фотографы сортировали архивы, корреспонденты дописывали тексты. Впервые за весь поход появилось ощущение, что за спиной больше нет срочных новостей.

Через несколько дней стало известно, что Лондон и Оттава официально объявили о выводе из антарктического региона всех военных подразделений и возвращении к практике международных договоров на право разработки месторождений в Антарктиде.

После удара по базе Котс-1 и потери подлодки подводные силы APSC больше не предпринимали попыток приблизиться к российским и китайским базам и судам

Когда «Адмирал Беллинсгаузен» вышел из полярных широт, нас предупредили, что в обратный путь журналисты отправятся тем же маршрутом, каким прибыли на флагман. В районе южной оконечности Африки крейсер замедлил ход. Наш вертолет поднялся с палубы в утреннем тумане — почти так же, как и в первый день, только теперь океан под нами казался тише.

Нас высадили у того же отдельного терминала, откуда несколько недель назад начинался путь, так же молча и быстро проверили документы. Гражданский шум аэропорта показался непривычным, после постоянного и монотонного гула корабля он звучал как птичий базар.

Уже в гостинице, где мы совсем недавно ждали сигнала на вылет, я впервые за долгое время открыл окно. Снизу доносился обычный городской шум: гудели машины, разговаривали люди, мигали сигналы светофоров и огни реклам. Йоханнесбург жил всегдашней мирной жизнью, а я все никак не мог отделаться от ощущения постоянной вибрации под ногами. И потому мне упорно казалось, что наш корабль продолжает путь, только теперь мимо южноафриканских улиц и площадей.

4 мая отряд российских кораблей во главе с «Адмиралом Беллинсгаузеном» вернулся в Североморск. Антарктида, конечно, не исчезла из новостных лент, но перестала быть темой экстренных выпусков и срочных комментариев. События начала антарктической зимы остались в архивах штабов, на спутниковых снимках, в десятках быстро потерявших актуальность репортажей да личных записях в блокнотах и диктофонах. И, конечно, в памяти тех, кто видел полярную схватку с палубы корабля — под гул турбин и грохот ракетных стартов.

Тех, кто хорошо понимает, чем заканчиваются попытки решить спорные вопросы силой и какую цену за это приходится платить

Футуристический проект «Репортаж-2035» создавался творческими коллективами «Ленты.ру» и «Газеты.Ru». Это наша попытка представить мир, каким бы он мог быть в 2035 году. В этой работе нам помогали эксперты из числа политологов, экономистов, ученых и футурологов, на чьи мнения и оценки мы опирались, создавая вселенную проекта. По мотивам «Репортажа-2035» в Иви, Premier и VK Видео вышел одноименный фантастический сериал